Это стихотворение было написано 11 июня 1917 года; обращено к дочери М
Это стихотворение было написано 11 июня 1917 года; обращено к дочери Марины Цветаевой - Ариадне, которую в детстве родители называли Алей. Переписывая в 1939 году это стихотворение в тетрадь, Цветаева заметила: «(Странно это переписывать на одном из парижских бульваров - кстати, ненавижу - почти старой - 22 года спустя.)»...
С точки зрения обыкновенной, средней, человеческой, привычной, просто женской судьбы, судьба дочери Марины Цветаевой не является счастливой. Её дорога оказалась невероятно трагически сплетена, спутана даже не в нить, не в клубок, а в огромный, нервный, горький ком противоречий, потерь, пустот, несбывшихся надежд и желаний; непониманий, одиночества, боли разлук, молчания; сплетенной нервно, в самом тесном, смертельном объятии со страшной горечью Времени...
Она, дочь своей матери, жившая в ее тени, подавляемая ею ежеминутно, робкая неудачница, наивная идеалистка, приехавшая строить счастливый коммунистический рай из блестящего Парижа в красную Москву и проведшая в тюрьмах и лагерях ГУЛАГА полжизни, женщина, которую избивали следователи и охранники, (так и было, увы!), не отказалась от нее и в смертный час. Честь быть Дочерью оказалась для нее выше и дороже всего остального на Земле. Выше обычной женской доли, женского счастья, женского покоя... Женского эгоизма, в конце концов...!
Высота ее Духа оказалась равна по силе Высоте Таланта ее гениальной, неповторимой матери...
АЛЕ
А когда — когда-нибудь — как в воду
И тебя потянет — в вечный путь,
Оправдай змеиную породу:
Дом — меня — мои стихи — забудь.
Знай одно: что завтра будешь старой.
Пей вино, правь тройкой, пой у Яра,
Синеокою цыганкой будь.
Знай одно: никто тебе не пара —
И бросайся каждому на грудь.
Ах, горят парижские бульвары!
(Понимаешь — миллионы глаз!)
Ах, гремят мадридские гитары!
(Я о них писала — столько раз!)
Знай одно: (твой взгляд широк от жара,
Паруса надулись — добрый путь!)
Знай одно: что завтра будешь старой,
Остальное, деточка,— забудь.