О, ПАМЯТЬ СЕРДЦА...! ТЫ СИЛЬНЕЙ РАССУДКА ПАМЯТИ ПЕЧАЛЬНОЙ...
О, ПАМЯТЬ СЕРДЦА...! ТЫ СИЛЬНЕЙ РАССУДКА ПАМЯТИ ПЕЧАЛЬНОЙ...
Век XIX подарил нам множество женских имен и множество любовных историй. Не все из них имели счастливый конец, но почти каждой мы обязаны тем, что на свет появлялись или великолепные стихи, или же музыка, или же живописные полотна...
У Президента Академии художеств и директора Публичной библиотеки Алексея Николаевича Оленина было пятеро детей и одна воспитанница, любимица Г.Р. Державина - Анна Федоровна Фурман. В нее и влюбились сначала переводчик Гомера поэт Н.И.Гнедич, а потом и поэт К.Н.Батюшков. И ей он посвятил одно из своих самых известных стихотворений...
МОЙ ГЕНИЙ
О, память сердца! Ты сильней
Рассудка памяти печальной
И часто сладостью своей
Меня в стране пленяешь дальней.
Я помню голос милых слов,
Я помню очи голубые,
Я помню локоны златые
Небрежно вьющихся власов.
Моей пастушки несравненной
Я помню весь наряд простой,
И образ милый, незабвенный
Повсюду странствует со мной.
Хранитель гений мой - любовью
В утеху дан разлуке он:
Засну ль приникнет к изголовью
И усладит печальный сон.
(1815)
На всех портретах она выглядит мечтательницей, романтичной особой. "Очи голубые", да золотые локоны , меланхоличный взгляд, ну что еще нужно поэту для вдохновения В 1809 году в Анну Федоровну, восемнадцатилетнюю девушку, безнадежно влюбился Николай Иванович Гнедич. Но Анна осталась равнодушной к его ухаживаниям и дала ему это ясно понять. Да и разве мог рассчитывать на взаимность человек имеющий совсем не внешность принца: у Гнедича не было одного глаза, а лицо было обезображенн оспой. Девушке, воспитанной среди прекрасного, хотелось иметь рядом не такого мужа. Друг Гнедича, К.Н. Батюшков, все это понимал и писал ему: "Анна Федоровна, право, хороша, и давай ей кадить! Этим ничего не возьмешь. Не летай вокруг свечи - обожжешься. А впрочем, как хочешь...". Написав это, Батюшков и не думал о том, что тоже вскоре попадет в те же сети...
... 1812 год сделал Батюшкова воином - он сам, добровольно отправился на войну, был адъютантом легендарного генерала Раевского, тяжело ранен. В 1814 году он возвращается в Петербург и, конечно, сразу же встречается с близкими ему людьми. А это семейство Олениных и Екатерины Муравьевой. Именно в это время он и влюбляется в Анну Фурман и делает попытку стать ее мужем. Появился новый цикл стихов. Крепнут надежды, что поэт, чьи вдохновенные образы трогают и волнуют, обретает силы для творчества. Именно в это время молодой Александр Сергеевич Пушкин, прочитав стихи Батюшкова, восхищенно произнес: "Звуки италианские! Что за чудотворец этот Батюшков". Девушку уговаривают ответить взаимностью и в семействе Олениных, и близкие Батюшкова, но она остается равнодушной к ухаживаниям. Ледяной характер, поиск свободы... Батюшков же в это время пишет удивительно лиричные стихи, посвященные любимой...
ЭЛЕГИЯ
...Под новым бременем печали!
Как странник, брошенный из недра ярых волн,
На берег дикий и кремнистый
Встает и с ужасом разбитый видит челн,
Валы ревущие и молнии змиисты,
Объявшие кругом свинцовый небосклон;
Рукою трепетной он мраки вопрошает,
Ногой скользит над пропастями он,
И ветер буйный развевает
Молений глас его, рыдания и стон... -
На крае гибели так я зову в спасенье
Тебя, последний сердца друг!
Опора сладкая, надежда, утешенье
Средь вечных скорбей и недуг!
Хранитель ангел мой, оставленный мне Богом!..
Твой образ я таил в душе моей залогом
Всего прекрасного... и благости Творца.
Я с именем твоим летел под знамя брани
Искать иль гибели, иль славного венца.
В минуты страшные чистейших сердца дани
Тебе я приносил на Марсовых полях:
И в мире, и в войне, во всех земных краях
Твой образ следовал с любовию за мною;
С печальным странником он неразлучен стал.
Как часто в тишине, весь занятый тобою,
В лесах, где Жувизи гордится над рекою,
И Сейна по цветам льет сребряный кристалл,
Как часто средь толпы и шумной, и беспечной,
В столице роскоши, среди прелестных жен,
Я пенье забывал волшебное сирен
И мыслил о тебе лишь в горести сердечной.
Я имя милое твердил
В прохладных рощах Альбиона
И эхо называть прекрасную учил
В цветущих пажитях Ричмона.
Места прелестные и в дикости своей,
О камни Швеции, пустыни скандинавов,
Обитель древняя и доблестей и нравов!
Ты слышала обет и глас любви моей,
Ты часто странника задумчивость питала,
Когда румяная денница отражала
И дальние скалы гранитных берегов,
И села пахарей, и кущи рыбаков
Сквозь тонки, утренни туманы
На зеркальных водах пустынной Троллетаны.
Исполненный всегда единственно тобой,
С какою радостью ступил на брег отчизны!
"Здесь будет, - я сказал, - душе моей покой,
Конец трудам, конец и страннической жизни".
Ах, как обманут я в мечтании моем!
Как снова счастье мне коварно изменило
В любви и дружестве... во всем,
Что сердцу сладко льстило,
Что было тайною надеждою всегда!
Есть странствиям конец - печалям никогда!
В твоем присутствии страдания и муки
Я сердцем новые познал.
Они ужаснее разлуки,
Всего ужаснее! Я видел, я читал
В твоем молчании, в прерывном разговоре,
В твоем унылом взоре,
В сей тайной горести потупленных очей,
В улыбке и в самой веселости твоей
Следы сердечного терзанья...
И все же мольбы Батюшкова, его терзания и уговоры близких сделали свое дело - Анна Федоровна дает согласие на брак с поэтом. Но... но она честно говорит жениху, что не любит его и что ее сердце ему не принадлежит. Батюшков благородно отказывается от брака и становится глубоко несчастным человеком, трагедию неразделенной любви он пронесет через всю свою жизнь. А дальнейшая жизнь его сложится трагически - он сойдет с ума на тридцать четвертом году жизни, прожив после этого еще более тридцати лет...
... Однажды, в минуту просветления, он сказал о себе поэту Вяземскому: “Я похож на человека, который не дошел до цели своей, а нес он на голове красивый сосуд, чем-то наполненный. Сосуд сорвался с головы, упал и разбился вдребезги. Поди узнай теперь, что в нем было”. Однако до всего этого, Батюшков успел много сделать для русского языка и литературы. Пушкин называл его счастливым сподвижником Ломоносова... Но, увы, лучший поэт допушкинской поры издал всего одну небольшую книжку "Опыты в стихах и прозе" в 1817 на средства своего друга Н.И. Гнeдича.
Кипренский О.А. Портрет Анны Фёдоровны Фурман 1816г
( Русский музей, Санкт-Петербург )